-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Ostreuss

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 22.11.2005
Записей: 5090
Комментариев: 52115
Написано: 81626

Труп смертью не испортишь - 1ч. из 3

Пятница, 13 Апреля 2012 г. 11:21 + в цитатник

Аннотация:

1938, Пасадина. Частный детектив Кэсьен Хапп, 27 лет, компенсирует недостаток «крутизны» хитростью и осторожностью. Повесть копирует американскую классику, однако постепенно простое становится зыбким и недостоверным. Приз столь необычен, что никогда не должен быть открыт непосвященному.

Цепь смертей… не так легко её увидеть. Что такое знали мелкие сценаристы, бездарные графоманы – что не пожалели и жизни? Загадки не тривиальны. Ведь их сочиняли люди, знающие толк в загадках. Пусть, только на бумаге.

Чем дальше, тем глубже тьма, тем глуше звуки, тем яственнее, что нечто, превышающее разумение и жизненный опыт – существует.

01

 

Голая блондинка вышла коряво. Она была привязана к станку, над нею зловеще нависал суппорт. Долбильный, сверлильный или фрезерный? Этим познания Кэсьена в машиностроении ограничивались. Зато ухмыляющийся гангстер, который готовился нажать большую красную кнопку, удался. 

Зазвонил телефон.

Кэсьен вздрогнул. Капля с беличьей кисточки упала на рисунок. Блин. Он осторожно бросил её в стакан с водой, вытер руки и снял трубку.

- Алло.

- Алло, добрый день, телефонная станция. Вы хорошо нас слышите?

- Отлично. Если можно, сделайте похуже и убавьте на эту сумму абонентскую плату.

В трубке хмыкнули. Затем затрещало. Странный треск.

- Так? – с издёвкой спросили на том конце.

- Спасибо, я передумал.

- Хрип есть?

- Да. Вас почти не слышно.

- Мы ищем неисправность на линии. Возможно, к вам зайдёт телефонист – сегодня-завтра. Может, вечером.

Щёлкнуло, треск пропал.

- Я здесь до шести.

- Хорошо.

Кэсьен положил трубку. Проболтал кисточку, и чистой водой развёл ещё не засохшую каплю. Отжал кисть, собрал каплю с бумаги.

Всё равно заметно. А, ничего.

Он задумался. Включающийся и выключающийся треск… Шпионско-мафиозная секта засылает фальшивого телефониста, который телефонным шнуром душит…

И не было никого рядом, что бы сказать, что как ни смешно, это почти верная мысль.

 

02

 

            За всё утро это был единственный звонок. Это не печалило. Хуже, что выражение ужаса на лице блондинки не поддавалось. Он достал зеркальце, скорчил рожу так, и эдак… М-да. Дилетант.

            «Кэсьен Хапп, частный детектив» –  так было написано на матовом стекле двери, которая вела в приёмную, миниатюрную, как зубочистка для младенца. Здание было построено ещё в ту золотую эру, когда даже такая дешёвка могла рассчитывать на вкусовую приправу в виде каменных вставочек на фасаде. То есть, до кризиса.

Он снимал офис уже три года. Для кого-то три года – ничто, но в 26 лет это гораздо больше. Представьте себе частного детектива в 23 года. Не смогли? То-то. А Кэсьен успешно завершил несколько дел, которые почти позволяли существовать. Больше всего этому способствовала его мамочка. Она отлично потрудилась, передавая ему свои итало-польско-норвежские черты.

Едва Кэсьен пообедал, и тожественно собрался приступить к тем таинственным частям блондинки, которые никогда не приоткрывались американской прессой, в стекло уверенно постучали.

Кэсьен бросил кисточку в стакан, вытер руки, и достал из ящика пистолет. Этот «люгер» годился бы зданию в отцы. Он принадлежал к тому славному поколению, когда человечество вынуждено было делать настоящие карты и пистолеты. За долгую и безупречную службу его следовало бы наградить оптическим прицелом. Роль предохранителя выполняла клавиша сзади рукояти, она автоматом нажималась ладонью. Поэтому, если удачно уронить, он мог и выстрелить.

Кэсьен положил пистолет на стол и сказал:

- Войдите.

Дверь приотворилась, но начавший было посещение клиент приостановил процесс.

-  А детектив? Написано…

- Да-да, это я. Непохож?  - Кэсьен взял пистолет и приветственно помахал им в кресло напротив. –Так лучше? Садитесь.

Вошедший был удачным экземпляром мужчины в расцвете сил. На вид он был безумно умным. Посетитель сел.

- Вы неожиданно молоды.

- Я появился на свет раньше времени. На пять лет. А что бы не было неожиданностей, полезно применять телефон.

- Ройч. Раймонд Ройч, - представился мужчина. -  Проходя, вспомнил, что по этому адресу есть детектив. Служащий сказал, что Ваша машина здесь. Возможно, частный детектив для меня будет лучше, чем полиция.

- Рад, что Вы рвётесь перейти к делу.

- Мне позвонил двоюродный брат, и сказал, что  покончит с собой.

- Прямо сейчас покончит? – уточнил детектив.

- Да. Это не так, что бы очень пугало. У него бывают подобные настроения. Неуравновешен. Не знаю, покончит ли, но если я к нему ворвусь, то стрельба точно начнётся.

- Ага, - сказал Кэсьен. - А если я – не начнётся?

- Вряд ли, - предположил Ройч.

- Не слышу уверенности.

- А Вы нежно, - посоветовал клиент.

- Вы прошли «Добрых самаритянок» двумя домами раньше. Столь нежное здание невозможно было не заметить, - ответил детектив.

- Может, он успокоился. А может, умер. Вы не хотите сотню за выяснение? –

- Сотня? А как насчёт двух?

Ройч начал подниматься из кресла.

            - Ладно, ладно, уж и пошутить нельзя, - сказал Кэсьен.– Но я возьму с собой дырокол.

            Он приподнял «люгер».

- Безусловно, - кивнул Ройч. -  Я дам расписку, что Вы вошли в дом по моей просьбе, и вольны делать, что найдёте необходимым. Дом принадлежит мне.

Ройч достал дорогую ручку, а Кэсьен придвинул листок бумаги.

- Доберитесь на своей машине, - сказал он, ставя подпись. - Или пешком. Это недалеко, Лес Роблс, шестьсот семьдесят шесть. Брайен  распсихуется, увидев мою. Или полицейских. На звонок в дверь он вряд ли ответит, просто обойдите дом.

            - Понял. Еду, - и Кэсьен стал собираться.

            - Осторожнее. Придурок любит неожиданности.

            - Гавкнуть под самым ухом?

            Ройч ответил мрачным взглядом.

03

Лес Роблс шестьсот семьдесят шесть внушало - двухэтажностью. По второму этажу дом опоясывала галерея, с тонким намёком на хоромы недобитого южного плантатора.

Кэсьен остановил свой «хаппмобиль» на другой стороне улицы, сразу за крошечным  рубиновым «Бантамом», в котором скучал парень в надвинутой на лоб шляпе. Из под шляпы торчала дымящаяся трубка. Ой, это девушка! Несмотря Пасаденскую жару, как всегда, адскую, она была ещё и в чём-то типа пиджака. Мордашка вери кул.

Кэсьен вышел, прислушался. Никаких звуков Лес Роблс шестьсот семьдесят шесть не издавало. Это обнадёживало.

Состояние в штате Калифорния оценивается шириной лужайки от дороги до дома. Сорок пять шагов. Неплохо. Он переложил пистолет из кобуры в карман. Для «люггера» карман был перешит по спецзаказу. Левой рукой позвонил. Никто не ответил. Ещё раз.

Так, пока всё по плану. Вот и дорожка.

Кэсьен пошёл вокруг дома.

Девушка в «Бантаме» встрепенулась и сняла с предохранителя свой пистолет, который лежал у неё на коленях, прикрытый платком. Вытащила трубку изо рта, положила её на сиденье, и вылезла из машины.

04

- Ба! – сказал Кэсьен. – Да тут… бассейн!

            Это состояние не сорок пять, это шагов семьдесят! Он знал в Пасадене лишь пяток избушек при бассейнах. Это шестой.

            На краю бассейна стоял шезлонг, рядом кресло. Груда пустых бутылок. На трёхногом столике – пишущая машинка, стопка бумаги.

В бассейне, лицом вниз, плавал рыжий мужчины.  Вернее, его труп. Рядом с рыжим -длинноволосый тёмный парик. Вокруг трусов, видимо снизу, расплывалось кровавое облако.

Кэсьен услышал сухой щелчок, и это был его череп. «Ой! Ведь предупреждали!» - мелькнула мысль и померкла вместе со всеми остальными.

05

            Кэсьен не мог увидеть, что его взяли за ноги, и поволокли. Назад, к дороге.

            Он не мог услышать и выстрел. Тот, кто его волок, дико завопил, подскочил на месте, и ломанулся обратно через кусты. К бассейну.

            - Стоять, убью! – взвизгнула девушка и выстрелила ещё дважды. Бросилась к стене особняка. Медленно, очень медленно подкралась к углу. Подумала, и добавила три патрона в магазин. Затем выпрыгнула и ещё три раза выстрелила.

            Она прокралась ещё дальше… и увидела труп в бассейне. За бассейном был забор. Кто-то перескочил через него, оставив на стене мокрые следы.

            Оглядываясь, отступила назад. К Кэсьену. Парень дышал.

            - Вот это красавчик! – присвистнула девушка. – Таких надо охранять!

            На выстрелы, на Лос Роблс, уже выворачивала полицейская машина.

06

            Из тумана проступил потолок очень казённого учреждения. К счастью, не морга. Над ним склонялся полицейский.

            - Он кажется, очнулся, лейтенант!

07

            В него влили пару рюмок виски. Перевязали.

            Все лица хорошо знакомые,  кроме.. кроме вот этой девчонки с забавной мордашкой. Он её где-то видел.

            - Мы точно где-то встречались, - сказал ей Кэсьен.

            - Отрицать бесполезно, - кивнула девушка. – Меня наняли, точно также, как Вас. Но толку от нас меньше, чем от щепок, подложенных под шифонер. Хотя я уверена, что попала.

            - Куда? - спросил Кэсьен.

            - В ногу. Я целилась в правую.

            - Вы уверены? - Кэсьен с сомнением посмотрел на свою ногу.

            - Не в Вашу.

Протокол составлял лично лейтенант Шеридан.

Пока Кэсьен валялся без сознания, полиция успела кое-что выяснить.  Кэсьен поведал, как его занесло к бассейну.

            - Продолжим, - сказал Шеридан. – Ты рассказал, как тебя нанял этот Ройч. Мы нашли у тебя его расписку. Это?

Он протянул расписку Кэсьену.  Тот, морщась, вгляделся.

            - Да.

            Шеридан зачитал:

- «Я, Раймонд Ройч, владелец дома 676 Лес Роблес, сим удостоверяю...»

Он отложил лист. И вздохнул.

- Это туфта. Этот дом принадлежал Ойсину Дурману, год назад тихо почившему. Дом оставлен на предъявителя. Кому он передал бумагу, неизвестно. Пока  предъявитель не объявится, в нём может проживать человек по имени Брайен Ройч. Но только «может».  В бассейне плавает его тело.  Я даже не знаю, стоит ли искать этого двоюродного брата по имени Раймонд. Написанный внизу телефон принадлежит фотоателье, и там ни о каких Ройчах не слышали. Тебя обманули, наш маленький дружок.

- Это даже обижает, - произнёс Кэсьен, - Обманули? Почему обманули? Почему же не я убил Брайена? Все улики против меня.

- Дороти Джирлингс, которая сидит рядом с тобой, рассказала очень похожую историю. Дороти, в двух словах...

- Я была в стрелковом клубе, по делам, - сказала девушка. -  Господин, представившийся Раймондом Ройчем, попросил меня проследить, как один детектив посетит дом на Лес Роблес. Если всё пойдёт нормально, мне не надо ничего делать. Но нормально не пошло: оттуда Вас тащили за ноги. Я очень расстроилась...

- … и открыла стрельбу, - закончил Шеридан. – Тут мы подъехали, и нашли ещё и тело в бассейне.

- Я всё ещё не понимаю, почему это не я подозреваемый, - заметил Кэсьен.

- Потому что Брайен Ройч скончался в силу естественных причин, - отрезал лейтенант.

- Естественных?! Не знаю, была ли в бассейне вода, но кровь – однозначно!

- Тем не менее. Сержант, выведите миссис Дороти.

Сержант и Дороти поднялись. Сержант открыл перед девушкой дверь, и вышел следом.

- Кэсьен Хапп, ты никогда не был на Амазонке? – спросил Шеридан.

- Ну, всего не упомнишь. Вроде, нет.

- Ванделлия, – произнёс лейтенант четко. Он внимательно смотрел в лицо Кэсьену.

- Что ты сказал?

- Ванделлия, - повторил полицейский. Кэсьен пожал плечами:

- Не знаком. Красивое имя.

- Более мерзкое существо Сатане не удавалось.

- То есть?

- Крошечный голый сомик, обитающий в бассейне Амазонки. Малюсенькая рыбка. Когда животное, находясь в воде, мочится, этот сомик идёт на запах, залазит в мочевой канал и разрывает его специальными коготочками. Животное иногда умирает. В страшных мучениях. Поэтому индейцы никогда не писают, купаясь. А у Брайена было слабое сердце, и он не отличался изысканными манерами.

- Никогда больше не буду писать, купаясь... – потрясенно произнёс детектив. - А что, в наших краях эта мерзость выживает?

- Она могла бы запросто сюда распространиться. Вот что теперь делать с водой? Её даже спускать нельзя.

Кэсьен задумался.

- Быстро работает наша полиция.

- Нет, ну как вот такие могут получить лицензию? Уму непостижимо. Их мир так прост! Лейтенанты, читающие популярную литературу, в него не входят.

- Да, а как же двоюродный брат? Со своими странными опасениями? Брайен страдал тягой к суициду?

- Мы-то откуда знаем? – удивился Шеридан. - Найти этого Раймонда не вижу возможности. Тут забота посерьёзней: не попала ли ванделлия в другие бассейны. Это же паника во всём штате. Усёк, что я подразумеваю?

- Понял, - сказал детектив. - Да я про эту гадость никому не скажу. Вот нафига было мне рассказывать? Опять будут сниться черви ночью...

Шеридан достал трубку и начал прикуривать.

- А ты, никак аскет? С такой мордашкой и в таком возрасте проблема не страшные сны, а как бы выспаться. Заметь, как выйдешь: в коридоре скучает некая Дороти. Между прочим, она спасла тебе жизнь... А стоило ли?

- Я не всегда был аскетом, - резко помрачнел Кэсьен. - К несчастью.

- Забавно это звучит в устах парня, которому меньше, если не ошибаюсь, тридцати... Но по крайней мере одна тайна в тебе точно есть.

            - Какая?

- Ты регулярно находишь дела.

Кэсьен усмехнулся.

- Правильно поставленная реклама. У вас тоже есть одна тайна.

- Какая?

- Что изображает Ваша пряжка ремня.

Шеридан глянул вниз. Живот отвисал и полностью скрывал пряжку. Он побагровел.

08

Шеридан распахнул дверь, и подтолкнул Кэсьена в коридор. Тут, в коридорчике, сидели Сержант и Дороти. Они поднялись.

- Пока его не за что вести туда, - сказал Шеридан сержанту, показывая в дальний конец, где была решетка. – Проводи туда.

И махнул на выход.

Пасадена – это пригород, большого управления полиции ему не положено. Ни Сенатом Калифорнии, ни конгрессом в Вашингтоне. Но три ступеньки всё-таки были. Стоя на них, Кэсьен потянулся, и чуть не задел Дороти.

- Я - Ваш должник. Надеюсь, в аналогичной форме отдавать долг не придётся, - сказал он.

- И это всё? – разочарованно протянула Дороти.

- Нет, конечно, - опомнился молодой человек. - А чего бы Вы хотели?

- Если я попрошу взять меня под руку, это будет слишком трудная миссия?

Кэсьен подумал.

- Невыполнимая. Может, я лучше понесу Вас на руках?

- Далеко вряд ли унесёте, - усомнилась Дороти.

- Ну… до ближайшего ресторана.

- Поехали! – кивнула Дороти, и прыгнула со ступенек. Изумлённый Кэсьен едва успел подставить руки.

- Давайте, давайте, - сказала Дороти. - Не каждый день открываешь стрельбу по человеку. Это стоит отпраздновать.

09

До «Сайгона» было шагов сто, но Кэсьен мощным телосложением не отличался. Наконец можно поставить её на землю! Он открыл входную дверь, и, следуя за дамой, обернулся.

Прямо против ресторана «Сайгон» в Пасадене находится бар. Маленький такой. Всего мало,  но особенно, совести у бармена. В бар входил старик с белоснежными длинными волосами и бородой.

Дороти села, и продолжала щебетать.

- Мне не понятно ни-че-го. Вам, Кэсьен, - немногим более. Неприятно, что нас использовали…

- Как щепки под ножку качающегося шифонера? – подсказал Кэсьен.

- Да. Может поделимся личными кусочками понятного?

- Согласен, - сказал детектив.  – Начинайте!

Дороти надула губки. Тем не менее, приступила:

- Но я практически всё... Ах, да! Вас тащил смуглый черноволосый мужчина, костюм в тонкую полоску, шляпа надвинута на лоб... Южанин. Мне кажется, я попала. В ногу.

- Главное. Вы видели, как он входил?

- Нет. Я приехала за час до Вас. Никто не входил.

- Интересно, - сказал Кэсьен после молчания.

- Ваша очередь! – заметила Дороти.

Кэсьен молчал.

- Мы сели у окна. Мне всегда чудится, что за мной наблюдают, - проговорил он. – Бзик такой. Давайте пересядем?

Они встали и перешли за дальний столик за колонной.

10

Человек с белоснежной бородой и такими же, очень длинными волосами, бросил ещё взгляд в окно.

Ушли за колонну.

Он оставил на стойке мелочь, забрал стакан и пошёл за столик у окна. Если откинуть голову к стене, виделся краешек юбки этой девицы.

11

- Мне тоже почти нечего добавить, - пожал плечами Кэсьен. - Этот «Раймонд» заявился в мой офис, и сказал, что ему позвонил брат... двоюродный...

- Это Вы уже рассказывали, я слышала, - остановила Дороти. - Мне этот мужчина сказал, что туда зайдёт родственник этого Брайена, который хочет его успокоить, но как бы чего не вышло. Поэтому я не должна была особо высовываться.

- Как правило, мне предварительно звонят. Должно быть, в данном случае я просто был ближайшим.

- Не успели ли Вы заметить кого-то у бассейна?

- Нет. Да, а дама?

- Какая дама? – не поняла девушка.

- В бассейне плавал женский парик. Не могла же она далеко уйти без парика.

Дороти нахмурилась.

- В бассейне не было никакого парика. Не почудилось?

- Почудилось? – Кэсьен призадумался. - Шезлонг был?

- Был.

- Плетёное кресло?

- Было.

- Трёхногий столик с пищущей машинкой? Стопка бумаги?

- Да.

- Парик в бассейне?

- Не было.

Они тревожно замолчали.

            - Вам не кажется, что это плохо? – спросила Дороти.

- Надо сообщить полиции, - отозвался детектив.

Подлетела официантка. Кэсьен знал их всех в «Сайгоне». Это была Бетти.

- О, Кэсьен, привет! – воскликнула она. - Вермишель сегодня — супер! И миноги — такие маленькие...

Кэсьена передёрнуло.

- Не надо вермишели... только не миноги!

- Но у нас же лапшовый ресторан, -  сказала Бетти расстроенно. - Брюкву, что ли?

- Чего-нибудь большое, твердое и не скользкое, - потребовал парень.

- Стул, на котором сидишь? – предложила она. – Жареный в сухарях?

- Ой, а мне — миноги, пожалуйста! – восторженно сказала Дороти. – скажите, а у Вас речного сома в репертуаре нет?

Кэсьена опять передёрнуло.

- Сома – нет, - наконец обратила на неё внимание Бетти. И поинтересовалась у Кэсьена - Новая натурщица?

            - Что ты, Бетти, официанток «Сайгона» я ни на кого не променяю! – приложив руку к груди, с пылом отверг предположение Кэсьен.

- Не давайте ему пририсовывать к Вам эти противные большие груди! - сказала Бетти Дороти.

- О, ты ещё и художник! –  изогнула бровь Дороти. Кэсьен пихнул под столом её колено.

- Дорогая, ты ещё не успела меня полностью изучить, - сказал он рассеянно. - Каких-то полтора года... У нас ещё всё впереди. Бетти, я обещал вам когда-нибудь её показать? Ну вот...

Бетти приняла это за чистую монету и заметно расстроилась.

- Добрый день, Констанси... Значит, миноги? Солёные, под анансом, жареные?

- Солёные, - уточнила Дороти-Констанси.  Кэсьен побледнел.

- Ты же любила жареные? – слабо возразил он.

- Жареные? Не помню, - отрезала Дороти.

12

Седой старик поставил стакан на столик и вжался головой в стенку. Так, она взяла заказ. Это надолго.

Он посмотрел на часы.

Официантка отошла от того столика.

Он бросил недопитое виски и заспешил прочь.

13

            Кэсьен ел прожаренную до черноты говядину с жареной картошкой и хрустящей капустой. На Дороти, уплетающую миног, он старался не смотреть.

- Буду ли я прощен когда-либо, что представил Вас в качестве моей несуществующей жены Констанси? – спросил он. Дороти улыбнулась:

- Менее, чем за пару часов я стреляла в человека и оказалась замужем. Сколько у нас детей, в каких галереях полотна моего мужа?

- Я - дилетант. Но действительно, пару раз рисовал Геллу, здешнюю официантку. В спокойной обстановке. При этом мне приходилось говорить «жена вот-вот должна подойти».

- В этой Геле что-то не так? – как бы невзначай поинтересовалась девушка.

- В смысле?

- Зачем говорить «жена вот-вот должна подойти»?

Кэсьен явно помрачнел и не ответил на вопрос.

- А всё же? – упорствовала Дороти.

- И Вы туда же... – как-то неприятно произнёс собеседник.

- Кэсьен, ты пририсовывал сиськи Гелле, а знает весь ресторан. Если б ты посмотрел на себя со стороны, понял, почему вызываешь такой интерес. В том числе и у Дороти. Дороти Джирлингс.

Она показала на себя большим пальцем.

-Не рассчитывай, Дороти, - ответил Кэсьен. Глаза его сузились. -У меня дурной глаз.

- Послушай, Дурной Глаз, самое  правильное тебе бы было прямиком в Голливуд. Благо вот он, совсем недалеко от Пасадены. Что ты тут девушкам спать не даёшь?

- Актёром? – возмутился Кэсьен, и побил себя кулаками по голове. - А хитрость? Хитрость куда девать прикажете? А? А осторожность, граничащую с паранойей?

- Хочешь, дам адрес знакомой – по кастингу работает?

- Почему у всех, абсолютно всех девушек Пасадены есть знакомая по кастингу в Голливуде? – безмятежно бросил Касьен. Дороти покраснела и замолчала. Она не обиделась на это «абсолютно всех» - то есть, ей-то в Голливуде делать нечего. По правде, она так и думала…

- Значит ты веришь в судьбу и дурной глаз, – сказала Дороти. – Представь, и я. Когда ты лежал на дорожке, столь бледный и прекрасный, я поддалась любопытству. И залезла в твой карман. Оказалось - «люгер». Ещё, наверно, довоенный. Представь, у нас обоих - «люгер». Это судьба!

- Это не судьба. Это дальность, кучность боя и хорошая дырка, - академично ответил оппонент.

- Я понимаю, что ещё никогда не вызывала столь  мало интереса, - печально сказала Дороти. - Ты даже не спросил, каким образом хрупкую девушку наняли тебя прикрывать.

- Чего ни бывает. Каким? – спросил Кэсьен.

- Судьба, Кэсьен, судьба, - вздохнула она. – Я зашла в стрелковый клуб с очередной попыткой толкнуть им приличную амуницию. Это мой жалкий промысел. Когда-то я была его чемпионом. Тут прибежал Ройч, и спросил, не хочет ли хороший стрелок заработать полсотни. Все дружно показали на меня.

- И что сказал «Ройч»?

- Он сказал, что у девушек-телохранителей большое будущее.

Кэсьен пожал плечами.

- А как ты оказался детективом?– спросила Дороти.

- Отца я почти не знал. А мама у меня откуда-то с Италии, с Далмации. Знает кучу никому не нужных языков. Сначала она пыталась зарабатывать переводами. Потом переводила детективы никому не нужных стран, и продавала издательствам под американскими псевдонимами.

- Я могла читать какие-нибудь?

- Вряд ли. Дело не пошло. Нам нужно об Америке, а даже с заменой имён те романы не превращаются в американские. На десятой странице читатель захлопывает книжку. Зато я начитался. Большинство переводов остались не опубликованы.

- А где она сейчас?

- Да… водит экскурсии по Средиземноморью. Не виделись лет пять. Если она бывает, то с той стороны Америки.

- Ты хотел стать художником?

- Кто тут следователь, что бы допрашивать – ты, или я? - возмутился Кэсьен. - Художником я бы зарабатывал ещё меньше. Рисование —  отличный предлог завести знакомство с кем угодно.

Внезапно он замер с поднятой вилкой.

- О, кстати... Я вспомнил, где слышал это имя...

- Какое?

- Да, так...

14

Тёмно-вишнёвая машина с откинутым парусиновым верхом небрежно причалила к «Сайгону», не задумываясь о варианте, в котором она, возможно, не единственная в Соединённых Штатах Америки. Подскочил швейцар, открыл дверь.

- Припарковать? – спросил он.

- Ни в коем случае, дорогой, - сказала дама. – Сто двадцать секунд перетопчетесь.

Она выбралась и остановилось перед дверями, ожидая, когда их откроют. Швейцар открыл, но бросил:

- Обычно тем, кто сто двадцать секунд, мы позволяем отрыть двери самим.

- Одни наглецы, - не осталась в долгу дама, - сплошной Сайгон!

Она была смугла, явно романских, если ни индейских, кровей. Белая кофточка с заострёнными вверх, как крыша пагоды, плечиками и попугайно-изумрудный галстук неизгладимо отпечатывались на глазной сетчатке.

Дама вошла в ресторан и вспышками чёрных глаз обследовала помещение. Уверенно направилась к столику, где сидели Кэсьен и Дороти. Они застыли на полуслове.

- Доброе утро, - заявила она, стягивая изумрудные перчатки. – Мне сказали, что единственный красивый детектив в Пасадене должен быть здесь.

Дороти показала на Кэсьена.

- Он.

- Если это теперь называется детективом, то мне повезло, - сказала дама, присаживаясь. – Айседора Джигурдос.

- А в чем дело? – спросил Кэсьен.

- В работе. Высокооплачиваемой и приятной. У моего мужа очередная любовница, и надо, что бы она увлеклась чем-то другим.

- Этим не занимаюсь, – сказал Кэсьен.

- Все так говорили.

- Здесь нужен не детектив.

- Все так говорили.

- Это мне не нравится.

- Все так говорили. А потом были в восторге и просили ещё. Через полтора часа в твоей конторе, дорогой, - сказала дама, поднимаясь, и направляясь к выходу.

- Э… постойте… я так поздно не принимаю.

- Поздно? – фыркнула дама. – Раньше я не могу. Я ещё не умылась и не позавтракала. И что бы ты был один.

Она сурово посмотрела на Дороти и покинула ресторан.

Кэсьен вскочил и посмотрел, как отъехала машина.

- «Линькольн Ле Барон», однако. Первый раз вижу. Они только поступили в продажу.

- Придётся идти, - сказала Дороти.

- Нужно – явится засветло. Я боюсь своей конторы, когда там никого нет. У меня боязнь пустых, скудно освещенных коридоров. Явится какой-нибудь… страшный метис… охотник за головами…

- Не явится. Явится пара мордоворотов, и вправят тебе мозги, что бы разумнее назначал свои приёмные часы.

Кэсьен покачал головой.

- Мне и без мордоворотов это не нравится. Потом, мне же выводить собаку.

- У тебя собака? – поинтересовалась Дороти.

- Боксёр. Очень нервный. Боксёры вообще нервные собаки. Подбрось на Лос Роблс? Там осталась машина.

- А ты влезешь? Я-то готова на всё. Даже рулить, сидя на твоих коленях.

15

От особняка 676 в обе стороны до соседских заборов протягивались ленты. Это было недавнее нововведение, как и мотоцикл дежурного полицейского. Сам дежурный подпирал столик крылечка.

Они подъехали к «хаппмобилю» на противоположной стороне. Кэсьен с трудом выдрал себя из «бантама».

- Да у тебя тоже машинка не ахти, - высказалась Дороти. - Во всей Пасадене только моя дешевле.

- А что делать? Её тоже зовут «хапп». Хаппмобиль. Моя фамилия – Хапп. Всегда ездил на этой марке. Своих надо поддерживать, - объяснил Кэсьен.

- Увижу хаппмобиль, буду знать: ты – рядом.

Кэсьен кивнул.

- Да, по-моему, весь выпуск так и пылится на складах. Пойду в дом, позвоню лейтенанту о парике.

            - До свидания, что ли. Держи в курсе. Не подумай, что навязываюсь. Отель «Магнолия Авеню».

Кэсьен кивнул:

            - Я помню. Как насчёт попозировать? «Девушка с люгером» – звучит?

Дороти захлопнула дверцу и рванула с места, насколько может «рвануть» «Бантам».

Кэсьен посмотрел вслед и пошёл к дому 676.

16

            -Добрый день. – обратился Кэсьен.

            - Да? В чем дело? – ответил полицейский.

- Я Кэсьен Хапп, я натолкнулся на тело. Я вспомнил нечто важное. Как сообщить об этом лейтенанту Шеридану?

- А, так это ваше бесчувственное тело мы грузили.... Пойдёмте. В доме есть телефон.

Они вошли. По центру в пыли была дорожка. Похоже, за весь год пребывания Ройча в доме ни разу не убирались.

Телефон стоял тут, на столике. Полицейский снял трубку и набрал номер. Кэсьен с любопытством заглянул в ближайшие двери – они были открыты. В гостиной над камином висел портрет старика.

- Лейтенант? Тут вот тот молодой парень, он что-то вспомнил, - наконец сказал полисмен в трубку и передал её.

- Чарльз Шеридан? Я водил девушку в ресторан, как указал мне мудрый полисмен, - отчитался Кэсьен. - Выяснилось нехорошее разночтение. Перед тем, как меня отключили, я видел, что рядом с Брайеном в бассейне плавал парик.

- Парик? – переспросил лейтенант.

- Женский парик. Длинные волосы.

В трубке помолчали.

- Насколько длинные?

- Лейтенант, Вы видели в наше время у какого-нибудь мужчины волосы длиннее двух сантиметров?

- Только на груди, - ответил собеседник после паузы.

- Это была не накладка на грудь.

В трубке опять молчание.

-  Да. Мы поняли.

Кэсьен вдруг положил трубку и снова заглянул за дверь. Да, в рамке под стеклом, был  старик с длинной седой бородой и волосами. Кэсьен прикрыл глаза. Тот или не тот?

            Но посетителя бара напротив «Сайгона» он видел лишь мгновение.

- Детектив Хапп? Хапп? – доносилось из трубки. Он поднял её.

- Да-да. Извини, старина.

- Уверен… про парик?

- Совершенно уверен.  А что Брайен жил один? Совсем без женщин?

Из трубки донёсся тяжкий вздох.

            - Придётся ехать. Просеивать на предмет женских вещей.

- И останков, - добавил Кэсьен.

- Не вздумай чего-нибудь не тронуть.

- Я еду в офис, а потом домой. У меня собака, ей гулять пора.

- Передавай привет своему Бобику.

Кэсьен положил трубку.

            - А Вы не скажете, чей там портрет? – спросил он полицейского.

- Бывший хозяин дома Дурман. Где-то год назад умер.

17

Он сел в свою машину и тронул. Оставалось ещё сорок минут. Сначала – книжка.

18

Звякнул колокольчик. В книжной лавочке было прохладней. Почему где книги, всегда прохладнее? Знания, наверно, холодные…

Появился продавец, с безобразной толстой отвисшей губой, и в очках под сотню диоптрий.

- Добрый день. Что бы мы хотели? Прекрасные новые комиксы…

- Краем уха слышал, что вышла какая-то новая книжка об Амазонии.

- Новая? – удивился букинистус вульгариус. -  Не помню. А поточнее мы не знаем?

            - Нет – сказал Кэсьен.

            Он повернулся и вышел. Но едва букинист успел испустить тоскливый вздох, колокольчик опять звякнул. Кэсьен вернулся.

- Давным-давно было такое издательство - «Оссиан». По имени легендарного кельтского барда... – сказал он.

- «Оссиан»? – продавец попытался выдвинуть нижнюю губу ещё дальше в знак отрицания. - А, «Ойсин»! Оно и сейчас существует.

- А что они печатают?

Букинист молча подошёл к полкам. Достал одну книгу, другую, третью…

- Стоп, - сказал Кассиан. Извлёк одну из середины, и продемонстрировал продавцу. – «Амазонский кошмар», автор – Гонзалес Лардос. А говорите, не было.

Букинист повертел книгу.

- Она издана лет пять назад. Потом.. это юношеская литература.

Кэсьен вздохнул.

-Сколько с меня? Не заворачивайте.

Букинист ожил. Нижняя губа готовилась выдать что-то экстраординарное.

- Э-э... девять сорок.

- Не шутите так. Это же не сорок томов в перелёте, тиснёном золотом, - поморщился Кэсьен.

- Девять сорок! – упрямо повторил продавец. – Я не знаю, почему эта типография считает, что книги не обязательно должны продаваться.

- Я что, похож на инкассатора? Такие гигантские суммы я с собой не вожу. Пять долларов, что составит прибыль пять тысяч процентов, и вот моя карточка. Поройтесь, может найдётся ещё или Гонзалеса Лардоса, или что-то про Южную Америку от «Оссиана». Смело звоните.

Букинист вырвал протянутую пятёрку, и презрительно пробурчал.

- Себе в убыток. «Смело звоните»…

- Тогда - несмело, - бросил Кэсьен в дверях.

19

Кэсьен сел в машину и открыл вторую дверь. Сюда падало косое вечернее солнце. В книге были иллюстрации. Он стал листать гравюры внимательнее.

На вот этой — не то червячок, не то рыбка. «Ванделлия» - гласила подпись.

Он резко отбросил книгу и вдавился в кресло. Какая мерзость!

20

Бульдог покрутился, сделал свои дела, и направился к калитке. Кэсьен пристегнул поводок. Симплициссимус слегка удивился. Он подвёл его к машине и открыл дверцу. Симпл сразу запрыгнул. Ехать – это он всегда одобрял.

Когда они подъехали, и он выпустил Симпл, собака удивилась ещё больше. Да, Сипмл, это не кладбище. Но пару раз он уже приводил сюда пса.

21

Он шел по тёмному, мрачному коридору, и любопытствующее четвероногое приходилось тащить. Внезапно он зарычало. Вот, даже бульдог боится!

Вошёл в приёмную, достал ключ,…

- Не шевелиться, - сказал шипящий голос, и в спину упёрлось холодное дуло.

- Не делаем резких движений, - произнёс Кэсьен. – Сзади Вас бульдог. Очень нервный.

- Нам некуда торопиться, - просвистели в ухо. – Вот эта шмакодявка?

- До горла не допрыгнет, - согласился Кэсьен, - но с членом можете проститься. Потребуется хирургическая операция, что бы разнять челюсти.

Рука тихо и ловко вытащила у него «люгер» из кобуры.

- Открывай, заходим.

Кэсьен повиновался.

Человек, держа его на мушке, подошёл к его столу, повыдвигал ящики.

- Бывает, ещё пистолет держат. Бывает, даже два, - сказал он.

Он определенно был испанцем с примесью метиса. И выглядел убийцей даже без пистолета. На ремне через плечо висела сумка. Самым жутким был мотоциклетный шлем, плотно натянутый на голову. От этого он походил не на простого, а на марсианского убийцу. Кэсьену почувствовал дурноту.

- Дурно… - пробормотал он.

- Дурно тебе ещё станет – пообещал марсиано-испанский киллер. – Это разве дурно, дорогой.

Он не спешил приступать к делу. Осмотрел стол. Достал альбом, пролистал его. Рисунок с блондинкой его привлёк.

- Вот напридумают… вот такие… - не одобрил киллер. – С извращенной фантазией. Потом ведь кто-нибудь осуществит. Нет, что бы обычными, естественными путями, предназначенными самим Господом. Этот рисунок останется незаконченным.

- Что от меня нужно?

- Кто, где, как. Всё. Как обычно.

- «Всё» – насчет чего?

- И шутки у тебя – дурацкие, - гадючьи ухмыльнулось чудовище.

- Это связано с человеком в бассейне?

- Да ты просто ангел невинный. Перья буду выдергивать по одному.

- Я его сегодня впервые увидел. Впервые узнал. Пришёл человек, назвавшийся Раймондом Ройчем, и попросил приехать туда, потому что его брат, якобы, позвонил ему и сказал, что покончит самоубийцей. Типа, успокоить… Живым я его не встречал.

- Да с тобой понадобится вся ночь, дорогуша? Кто-то же стрелял. Тебя прикрывали. Объясни, зачем иметь прикрытие, отправляясь утихомиривать буйнопомешанного? Разве не лучше это делать вдвоём?

Этот вопрос давно мучил самого Кэсьена.

- Сначала надо излечить собачку от нервов, - сказал смуглый, и прицелился в ничего не подозревающего Симпли. На лбу детектива выступил холодный пот.

- Нет, лучше из твоего, - гадёныш навёл его люгер. – Блин, а где предохранитель?

- Придётся из своего, - сказал Кэсьен сквозь зубы. – Одного не понимаю, Гонзалес.

Испанец вздрогнул.

- Начинаем узнавать? Чего не понимаешь?

- Двери открыты, а в здании телефонист. Чинит линию. Если я даже не захочу, всё равно закричу.

- Что ты говоришь? Неисправности на линии?

Гонзалес подошёл к телефону и, не снимая Кэсьена с мушки, поднёс трубку к уху.

- Работает, - сообщил он зловеще.

- Иногда полосой треск, - сказал Кэсьен.

- Ага, - сказал испанец. – И тогда прибегает телефонист. Перейдём к делу.

Он осторожно отстегнул ремень и опустил сумку на пол. Затем мягко вытянул тяжёлую банку с водой из сумки.

- Знаешь, что это такое?

В банке плавало нечто, напоминающее пиявок. Но это были не пиявки. Ванделлии. Кэсьен позеленел.

- Вижу, знаешь. Но ты, наверное, не знаешь, что я их не так давно кормил.

К горлу подступала рвота.

- Голодная ванделлия сразу бросается к пенису. А сытая – не сразу. Никто не знает, захочет ли она десерт сейчас, или отложит на потом. Ни индеец, которого пытают, ни тот, кто пытает. Это может произойти в любой момент. Никаких «раз, два, два с половиной, два и три четверти»... Эта штука удобна. Она не наносит смертельных ран, особенно таким молодым, и здоровым, как ты. Слегка повеселились, и никаких последствий. Кроме потери половых функций. Но так запланировал Создатель и мать-природа, и кто мы, что бы выражать ему претензии? – он сделал паузу. - Так как?

- Послушай… я реально ничего не знаю. Из меня сделали приманку. Я всё равно ничего сказать не смогу. Но ты видел?- я художник. Я не знаю его имени, но могу нарисовать. Узнаваемо.

Гонзалес впервые задумался.

- Я тебе не верю. Откуда ты меня знаешь?

- Да вы все Гонзалесы. Вот когда поверишь, я уже ничего не смогу нарисовать.

Он почесал затылок дулом.

- И долго?

- Полчаса, - выторговал Кэсьен.

Он вытащил рисовальные принадлежности. Кого-нибудь он нарисует… из Голливудской братии. Кого легче.

Гада, который втянул его в этот кошмар, он просто не запомнил.

22

Он рисовал минут пятнадцать. При этом он использовал то один предмет, то другой из письменного прибора, и не клал их обратно. Вынул оттуда чернильницу, якобы, поближе.

Вдруг в стекло постучали.

- Телефонная станция.

Гонзалес живо убрал пистолет под какую-то папку.

- Войдите.

- Да мне не надо, - сказал голос из-за двери. – Провод идёт здесь. У Вас посетитель?

- Да.

- Можно мне отодвинуть диван?

- Конечно, - сказал Кэсьен. – Что-то Вы так поздно? Я прождал весь день.

- Весь день ищу,  откуда треск, - ответили из-за двери.

Диван сдвинули.

Гонзалес убрал банку в сумку, и сдвинул её к стене.

- Посмотрю-ка я на этого… телефониста – сказал он.

- Лучше бы Вам вообще в приёмной посидеть. Я никуда не денусь. Окно не открывается. Вы меня нервируете. Руки дрожат.

Гонзалес подошёл к окну, подёргал. Вышел, посмотрел на невидимого детективу телефониста.

Кэсьен давно уже написал на другом листке  «Меня убил Гонзалес Лардос, автор «Кошмары Амазонки»», и в этот момент бросил комок в урну.

Испанец взялся за диван в приёмной, подвинул его, и сел вполоборота , что бы видеть Кэсьена. Ног его он не видел. Кэсьен ногами стащил туфли и остался в носках. 

- Может, вот это? – сказал невидимый телефонист. – Снимите трубку, послушайте треск.

Кэсьен снял трубку. Треска не было. Когда он поднял голову, дверь была полуприкрыта.

- Спасибо, - сказал телефонист. – Нет, опять не здесь. В вашем здании всё нормально. Пойду в следующее.

Послышался шум, вероятно, он слез со стремянки и сложил её. Наверняка сейчас Гонзалес смотрит на телефониста, который складывает свои инструменты в сумку.

Кэсьен сорвал со стола бронзовое основание письменного прибора, с которого всё было снято, и, пытаясь подражать соседскому коту, перекинулся к стене.  

Дверь из приёмной в коридор открылась и снова закрылась. Видимо, телефонист ушел. Но Гонзалес не показался. Сейчас он скажет «Прятки у тебя не вышли, парень». Сейчас, телефонист уйдёт подальше...  Кэсьен занёс бронзовый прибор, и покрылся испариной. Он никогда не делал таких вещей, и не надеялся достичь нужного результата без единой тренировки.

Симпли забеспокоился. Подбежал к нему. Потом побежал в приёмную.

Гонзалес в него не выстрелил. Ещё рано.

Бульдог вдруг заскулил.

Кэсьен не двигался.

Симпли пытался гавкнуть, или издать какой-то звук.

Кэсьен чуть сдвинулся. Он увидел ноги Гонзалеса, положенные одна на другую.

Симпли нюхал их. Поскулил. И стал на них писать.

Ноги не пошевелились.

Он на мгновение выглянул и спрятался.

Что-что?

Выглянул.

Тело Гонзалеса сохраняло полулежачее положение, но голова под неестественным углом склонилось на спинку. Горло было перетянуто стальной струной с ручками – практически до позвоночника.

Несомненно было одно: телефонист – ловкий парень. Как-то он умудрился зайти ему за спину, при этом момент убийства он даже не заметил!

Шлем был сорван. Оба уха испанца отсутствовали. Их срезали под корень, и кровь ещё сочилась.

Кэсьен начал быстро собирать вещи. Краски, альбомы – им здесь не место. Поставил назад письменный прибор и побросал наспех туда ручки. Вытащил свою записку из урны. Затем взял чистый лист:

«Лейтенанту Шеридану от детектива Кэсьена Хаппа.

Осторожней с банкой!

Едва не убили. Потом кто-то убил убийцу, и забрал его уши. Я видел лишь спину. Боюсь, это ещё не конец. Домой ночевать опасаюсь.

Хапп, детектив.»

Он обернул банку бумагой и вытащил из сумки, стараясь не заглядывать на неё. Банка была заляпана пальцами, а говорят, по этим пальцам можно установить человека. Он не хотел добавлять свои отпечатки.

Поставил банку на записку. Посмотрим на нашего марсианина...

В карманах имелся браунинг, сто семьдесят долларов (ого!), визитка. В сумке были разные вещи, в том числе моток верёвки. А вот визитка…

На ней не было ни имени, ни адреса. Если только фраза «Наборщик Живёт Вечно» не являлась именем.

- Тайпсэтэ ливс фоэва, - повторил Кэсьен. По своей бессмыслице это походило на пароль.

Кэсьен подумал, и оставил мертвецу сто двенадцать долларов с мелочью.

23

Бульдог ничего не понимал в «Шератонах».

- У нас нельзя с соба…

Кэсьен сунул портье пятёрку. Он немного одолжил у безухого. Для самоокупаемости процесса.

- Мсье, хотя бы намордник…

- Я не выпущу его из номера до утра, - пообещал Кэсьен. – Мне совершенно некуда деть этого приятеля. Так получилось.

Он постарался вложить в слова максимум обаяния.

- Номер с телефоном… выходящий на Юнион-стрит… в той половине здания… - почесал нос портье.

- У нас симпозиум. Любителей вида на Юнион-стрит с той половины здания. И телефонов, - сказал Кэсьен. Ради этих слов он и входил в «Шератон».

- Да я заметил, - сказал портье.

Ага, он так и думал. «Телефонист» наблюдал за ним отсюда. Он предположил это, исходя из того, как вовремя появился его «спаситель». 

- Мы хотели снять номер на двоих, но разминулись по времени. Я сниму номер, но не скажете, где остановился мой товарищ?

- Без имени?

- Это типа пряток.

- Знаю я Ваши прятки.

Кэсьен достал ещё купюру. Портье взял.

- Мне нельзя. Но вон - мальчик из лифта. Он вчера подтаскивал ему очень тяжелый ящик.

Кэсьен пошёл к лифту.

- Так Вы хотите номер? – бросил вдогонку портье.

- Только если мой друг здесь, - покачал головой Кэсьен.

По мере приближения к лифту, мальчик в ливрее загораживал доверенный объект своим телом:

- С собакой нельзя.

- Мне и не надо. Я – частный детектив, - Кэсьен вытащил визитку. Визитка произвела впечатление.

- И что Вы хотите?

- Вчера ты тащил тяжёлый ящик…

- Точно! Там было золото?

- Ага, форт Нокс переезжал, - ухмыльнулся Кэсьен. – В какой номер?

- Четыреста шестой.

- Никому не рассказывай, - подмигнул детектив. – Ни про меня, ни про ящик. До самой смерти.

24

            Перестало обдавать жаром, и можно было вдыхать, не подув на воздух, что бы не обжечься. Ночная Пасадена... Днём жалко эти пальмы, которые так отчаянно стремились ввысь, к солнцу. В Пасадене нет джунглей, незачем им было пробиваться. Копна листьев нелепо болтается на недосягаемой высоте, и, если даже их там не окажется, никто и не заметит.  Сейчас пальмы выглядели кривоватыми столбами, теряющимися во тьме.

            Кэсьен спустил пса и дал ему обнюхать автомобиль. Бульдог заскулил: тронули? Кэсьен открыл дверь, Симпл забрался. Детектив обследовал сиденье, педали. Сел, повертел руль, тронул и резко тормознул. Тормоза не подрезаны.

            Нужно купить бифштекс – себе и собаке. Где-нибудь в людном месте.

            Он сделал это непосредственно на Калифорнийском бульваре. Нашёл телефон. Набрал номер...

            - Центральное отделение слушает.

- Девушка, когда принимает детектив Кэсьен Хапп?

- У нас нет такого детектива. Что значит «принимает»?

- Это частный детектив.

- Вы звоните в полицию.

- Конечно. Просто, как только он придёт, что бы принять первого посетителя, там уже будет один. Он поскользнулся, и ему перетянуло горло стальной струной. С ручками.

- Что с ручками?

- Струна.

- Зачем струне ручки?

- Это очень удобно – перетягиваешь чью-то шею, а тебе в руки не впивается.

- Где?

-                   В приёмной детектива Хаппа, где же ещё? На Раймонд Авеню, семьдесят. Да, когда лейтенант Шератон подъедет, шепните ему: Шератон, номер четыреста шесть.

-                   А там что?

-                   Вы понимаете, я куда сегодня не зайду, везде труп. Но в четыреста шестом ещё не был. Может, хоть раз полиции повезёт первой?

            Положил трубку. Вернулся в машину. Симпл почуял бифштекс и занервничал. Сейчас, сейчас... Он выехал обратно  на Маренго-авеню, и поехал по ней. Пока не упёрся в городское кладбище.

            Ангарчик «Резьба по камню. Памятники, надгробия». Пока Симпл с рычанием грыз бифштекс,  Кэсьен загнал машину  на двор под навес.

25

            Билл ещё долбил свой доломит. Очередной гений чистого траура. Кэсьен хлопнул его по плечу.

            - А? – Билл снял очки и наушники. – Привет. Слушай, ты чего с собакой? На кладбище нельзя.

            - Знаю. Мне надо переночевать в неожиданном месте. Среди надгробий прекрасно спится.

            Билл был озадачен.

-        Да не бойся, не съем я их.

-        Почему здесь?

-        Потому что о нашем знакомстве мы не болтаем.

            - Хорошо… а что я буду с этого иметь?

            -  Десять процентов скидки.

            - Скидки с чего?

Кэсьен вытащил рисунок с блондинкой. Билл рассмотрел.

            - Угу. Скоро закончишь?

            - Да уже сделал бы, но тут такие обстоятельства… Меня едва не скормили рыбам.

- Где таких рыб нашли?

- В банке принесли.

Билл рассмеялся.

            - Ну хорошо. Я дам свой матрац. Другого нет.

Они зашли на склад. Кэсьен постелил матрац между заготовками памятников. Закурили.

            - Не могу понять, почему Ваш старик этого не рисует, - сказал Кэсьен. – Ведь рисует он баб на памятники. Я его надгробья срисовываю.

            - Не позорит высокое искусство, вероятно, - пожал плечами Билл. – Вот, чего ты тут так часто бываешь. Памятники рисуешь?

            - Нет. Где ты множишь мои рисунки? Что за типография?

            - Всё-то тебе расскажи.

             - А об издательстве Ойсина слышал?

            - О! Эти точно не возьмут. Не рассчитывай.

            - Я слышал, там заправляют крутые ребята.

            - Не, не, не. Наши тупые бандюганы,  которым я сбываю твои картинки, не знают слово «издательство». Они наверняка считают, что все картинки в книжках  рисуются вручную. А то издательство печатает одну заумь. Вот уж кто должен был в кризис лопнуть первым!

             - Где оно находится?

            - Не помню. Где-то в Анжелесе, к морю. А что вдруг заинтересовало? Раз был –  тихо у них, как на кладбище. На нашем, и то веселее.

            Кэсьен не ответил. Внезапно он затушил сигарету.

            - Ты спросил, почему я так часто тут бываю.

            - Да. Ведь тут у тебя никто не похоронен.

            - Пошли. Покажу.

            - На кладбище? – засомневался Билл. – Я ещё не закончил.

            - Хватит тебе. Туберкулёз от пыли заработаешь. Подышим свежим кладбищенским воздухом.

26

            Они подошли к первой могиле. Билл недоуменно смотрел на него.

            - Скажи, сколько у тебя было женщин? - спросил Кэсьен.

Билл смущенно хохотнул.

            - Это Люсьена. Моя первая, - сказал Кэсьен. - Мы так любили друг друга. Я нашёл гада, который её убил. Я стрелял точнее. Потом подумал: а не стать ли мне детективом?

            Они пошли дальше. Билл резко замолчал. Следующее надгробие…

            - Маргарет… - у Кэсьена навернулись слёзы на глазах. – Она была ангел. Решила помочь мне с расследованием. Расследование окончилось удачно. Только она пошла выяснять не то, и не у того человека.

            Ещё надгробие.

            - Беатрис. Сколько жизни! Мощная деваха. Я подумал, хоть эта-то сумеет постоять за себя. Помнишь, громкое дело - троих отправили на электрический стул? Четвёртый сам скончался. И всё равно, гол я пропустил. Четыре – один.

            Следующее.

- Вирджиния. Вирджиния была довольно скандальной. Это как по анекдоту: вождя тумбу-юмбу спрашивают, что он взял такую сварливую жену. «Голодуха придёт, не жалко съесть» - отвечает практичный вождь. Но того конца она всё равно не заслужила.

Последнее надгробие.

- Камилла. Всего полгода назад. Родня ещё носит цветы. Она  меня всё-таки соблазнила. Дура.

Билл был потрясен.

- Пять удачных дел – пять девушек. Кроме них, у меня женщин и не было.

- Зачем ты мне это рассказал? – прошептал Билл.

- Кто-то должен знать, - ответил Кэсьен.

- Кэс… это просто совпадение…

- Конечно. Но шестой могилы здесь не будет!

27

Они вернулись, и Билл достал из закромов драгоценность для особых клиентов – бутылку шотландского виски. Раздавили, и каменотёс заявил, что это заклятие. Мистика. Билл разбирался в мистике. Билл рвался снять заклятие. Но побрёл домой. Кэсьен закрыл за ним засов. Хотелось полежать. Наверняка между надгробиями замечательно думается.

Симплициссимус устроился в ногах. У бульдога были такие уши, что если бы они разворачивались горизонтально, он планировал в восходящих потоках. На его слух Кэсьен полагался больше, чем на лейтенанта Шеридана.

           

 

Рубрики:  Сочинения Арифмометра
Метки:  



Himmelritter   обратиться по имени Пятница, 13 Апреля 2012 г. 22:08 (ссылка)
Здание было построено ещё в ту золотую эру, когда даже такая дешёвка могла рассчитывать.. ° ...его следовало бы наградить оптическим при...- удалось
Ответить С цитатой В цитатник
Перейти к дневнику

Пятница, 13 Апреля 2012 г. 23:06ссылка
Спасибо, хоть какой-то отзыв. Хотя и не положительный.
Himmelritter   обратиться по имени Суббота, 14 Апреля 2012 г. 03:40 (ссылка)
не унывай'правдоподобия мало' хотя и 'захватывает'видно' что старался' давай дальше!
Ответить С цитатой В цитатник
Ostreuss   обратиться по имени Суббота, 14 Апреля 2012 г. 09:19 (ссылка)
Himmelritter, я это здесь размещаю, так как надеялся, что ошибки и натяжки заметят и я смогу их исправить. Однако эти надежды никогда не оправдываются - даже если читают, замечания почему-то никогда не делают. Из почтения, что ли.
Сам я, когда читал чью-то литературу здесь, делал много замечаний. Авторы всегда были рады, так как самому мало что видно. Сколько раз напишешь, и замечаешь - ой, так же не может быть. А сколько незамеченного!
Ответить С цитатой В цитатник
Himmelritter   обратиться по имени Суббота, 14 Апреля 2012 г. 14:53 (ссылка)
nu sam vidisch, genschina - spokojno po ludjam, tem bolle ne snakomim! strelajat ne budet. Posle tageloj travmi golowi ne do zaigrivanija s damochkami, posle poteri sosnanija - rigajut, eto tebe schkolnik skaget. V 26 let - 6 ubitich podrugek - eto chego?
Kstati ideja ischodnie fotki geroev, maschin, fasadov, ulic wstaw kak ilustracii. Pod nimi chisla, mesto tipa - vse realno. Takaja isvinitelnaja mistificacija. Sato pridast pravdivosti.
Ответить С цитатой В цитатник
Ostreuss   обратиться по имени Суббота, 14 Апреля 2012 г. 15:30 (ссылка)
Himmelritter, спасибо, учту. И про иллюстрации - подумаю.
Главная ошибка в вольном поведении, как выясняется, оно для 38-го года нереально. Никаких связей до замужества, почти как в СССР.
Ответить С цитатой В цитатник
Комментировать К дневнику Страницы: [1] [Новые]
 

Добавить комментарий:
Текст комментария: смайлики

Проверка орфографии: (найти ошибки)

Прикрепить картинку:

 Переводить URL в ссылку
 Подписаться на комментарии
 Подписать картинку